sapka

Лента новостей

Неугомонный Кнышов требует реабилитации

:

Почему бывший летчик «Аэрофлота» не хочет оставаться виновным на свободе

Опубликовано в "Жуковские Вести" от 03 октября 2016 года

 
Сергей Кнышов был летчиком «Аэрофлота», летал командиром пассажирского отечественного аэробуса «Ил-96».
А еще — он был активным членом Шереметьевского профсоюза летного состава и вел последовательную громкую борьбу против замены Ил-96 на зарубежные Боинги и Эрбасы. Но настоящая его война с «Аэрофлотом» началась с того момента, когда профсоюз предъявил требования к руководству компании о выплате положенных по закону денег за полеты в ночное время и вредные условия труда. Не просто предъявил требования, а выиграл дело в Мосгорсуде, который обязал авиакомпанию выплатить пилотам более миллиарда рублей. Миллиард — сумма довольно значительная даже для такого крупного авиаперевозчика, как «Аэрофлот». А потому руководство компании не спешило с исполнением судебного решения, но под давлением профсоюза все же вынуждено было начать выплаты. После того, как треть летного состава получила свои деньги, между руководством компании и лидерами профсоюза начались переговоры о новом коллективном договоре, который, ко всему прочему, должен был урегулировать вопрос об исполнении судебного решения в полном объеме. Однако именно в это время история перешла в совсем иную плоскость — в октябре 2013 года трое лидеров Шереметьевского профсоюза, в том числе и Сергей Кнышов, были задержаны по подозрению в крупном вымогательстве. Версия следствия настаивала на том, что Кнышов и двое его коллег предложили руководству «Аэрофлота» снизить сумму выплат по судебному решению в обмен на взятку — 30 миллионов рублей, в противном случае обещали развернуть массовые забастовки в компании. А в доказательство этой версии были предъявлены фото- и видеоматериалы по взятию с поличным двух лидеров профсоюза Шляпникова и Пимошенко при выходе из банка с крупной суммой денег, которые они вынули из ячейки, не подозревая, что находятся под контролем оперативников. Сергея Кнышова с ними не было, но его задержали на автодороге Москва-Дон. Как заявили следователи, «при попытке покинуть территорию Российской Федерации». Все трое задержанных назвали действия правоохранителей заказной, четко спланированной провокацией, и не согласились с предъявленными обвинениями.
 
Тем не менее в апреле 2015 года в Мещанском суде Москвы судья Максимова приговорила Сергея Кнышова к 5 с половиной годам колонии общего режима (Шляпников и Пимошенко получили соответственно 6,5 и 6 лет). Все трое к тому времени уже находились под стражей. 
Однако поданная ими апелляция возымела действие — спустя 5 месяцев Мосгорсуд отменил решение Мещанского суда в связи «с фундаментальными нарушениями уголовного кодекса РФ» и направил дело на повторное рассмотрение, а меру пресечения изменил на домашний арест. 
 
Ровно через год и два месяца тот же Мещанский суд вынес повторное решение, вновь признав активистов виновными, но снизив срок отбывания наказания в колонии общего режима. Сергей Кнышов получил 2 года и 5 месяцев, Пимошенко — 2,6, Шляпников — 2,7. Внешне это выглядело почти как оправдание, потому что лидеры профсоюза уже фактически отсидели два года и десять месяцев. То есть дело, можно сказать, закончилось «хеппи-эндом»: все трое из зала суда отправились домой чуть ли не под аплодисменты группы поддержки.
 
Шляпников и Пимошенко решили больше «не гневить судьбу», поставив точку во всей этой истории. И только Сергей Кнышов не согласился с приговором нереабилитирущего характера, он вновь подал кассацию в вышестоящий суд. Вот уже пять месяцев Сергей Кнышов готовится к новому процессу и ждет, когда Мосгорсуд назначит заседание по его жалобе. 
 
О чем думает бывший летчик «Аэрофлота» с высоты пройденных им испытаний? Что понял за эти трудные три года и на что надеется теперь?
 
Об этом — наш разговор с Сергеем Кнышовым в редакции ЖВ.
 
Сергей, вот, казалось бы, все закончилось... Система нашла для себя выход: и овцы целы, и волки сыты. Большинство людей именно так оценили последнее решение суда. Иначе, непонятно, а чего вдруг снизили срок наказания под фактически отсиженный. Ты же с завидным упорством не соглашаешься и подаешь апелляцию, настаивая на реабилитации. Не боишься огрести новые проблемы? У тебя разве не было опыта убедиться, с какой «машиной» имеешь дело?
 
Я давно перестал бояться. Из моей жизни ушли самые лучшие и самые продуктивные для работы годы, когда есть и силы, и опыт. За эти 2 года и десять месяцев умерла моя мать, не по возрасту постарел отец, жена и дети прошли через унижение стоять в очереди на передачу в тюремную камеру... Прошения о свидании, отказы и бесконечное напряжение от того, что нельзя верить никому, кроме самых близких.
 
Ты жалеешь, что ввязался в эту историю?
 
Как можно жалеть о том, что является твоей сутью? Я воспитан в патриотических традициях, в понимании того, что любить Родину — это значит жить ее интересами, гордиться ее достижениями. Я и сейчас убежден в том, что Ил-96 — это прекрасный отечественный самолет, что российские пилоты в своем государстве должны иметь преимущество по сравнению с иностранцами в праве быть командирами авиалайнеров. Их работа должна достойно оплачиваться, а экономия на российских экипажах недопустима... У меня нет ни малейшего сомнения в том, что вся эта уголовная история — не что иное, как месть руководства «Аэрофлота» за то, что Мосгорсуд в конце концов признал право летного состава на законные компенсации ночных полетов и вредных условий труда. Во всем мире летчики получают такие компенсации, и это естественно даже с точки зрения безопасности. За эти три года я убедился, что нет никакого дела о вымогательстве, есть сфабрикованные факты вокруг спланированной провокации. Для меня очевидно, что руководство «Аэрофлота» в лице господина Чалика при помощи этой спецоперации просто решило снизить затраты на исполнение решения суда о выплате летному составу более миллиарда рублей. Причем, сделано это было грубо, неаккуратно и, вероятно, в надежде на то, что человек в нашем государстве бесправен по сравнению с репрессивной и коррупционной системой. И если бы я не сопротивлялся, ничего не стоило закатать меня на зону на пять с половиной лет.
 
Ты считаешь, что в российских судах можно чего-то добиться?
 
Я считаю, что надо сопротивляться. Мне пришлось изучить уголовный кодекс с такой степенью погружения, что я в конце концов оперировал нормами Закона не хуже адвоката. И стратегию защиты разрабатывал сам. Сам выступал в суде, задавал вопросы стороне обвинения, свидетелям… А когда очевидные нестыковки в уголовном деле вылезали на поверхность, судья не могла их не принять к сведению. Поэтому проще было отказать мне в ходатайствах. Например, о проведении экспертизы материалов телефонной прослушки.
 
Ты считаешь, что она была сфабрикована?
 
Я в этом уверен. Ни я, ни мои коллеги не признали подлинными свои голоса. Экспертиза наверняка обнаружила бы в них элементы монтажа. И это касалось не только телефонных записей. На мой взгляд, вся эта история с деньгами, которые фигурировали как вещдоки, тоже сомнительна. Судья отказала в моем ходатайстве об их истребовании для ознакомления в суде. И знаете на каком основании? Она удовлетворилась ответом следователя. А следователь сказал, будто у него нет охраны, чтобы доставить эти вещдоки из сейфа в своем кабинете до зала суда. То есть, это оказалось уважительной причиной, а то, что я из-за таких причин должен сидеть в тюрьме — дело второстепенное. В сущности, мне стало понятно, что нет никаких реальных денег. И таких эпизодов в деле — масса. Находясь под домашним арестом, я изучил все детали уголовного дела, выложил их в виде схем, у меня получились цепочки связей, которые противоречили логике обвинения... Это непростое исследование на больших листах бумаги, я потратил на него уйму времени и уверен, что именно благодаря этому пять месяцев назад я все-таки оказался после суда дома, а не в тюремной камере.
 
И тем не менее, ты провел много дней в СИЗО. То есть реально сидел в камере. Это как-то отразилось на твоем понимании жизни?
 
Я встретил там много приличных людей, которые никак не связаны с криминальным миром: бизнесмены, служащие, топ-менеджеры... Большинство из них — не преступники, скорее — жертвы либо финансовых, либо политических разборок. Со мной в СИЗО сидел бывший мэр Ярославля Урлашов и замглавкома военно-транспортной авиации, генерал-майор Валерий Шемякин.То есть «Русь сидящая» — это не миф о репрессиях и неправосудных посадках. Это — реальность и большая трагедия для страны. Не все только это могут осознать.
 
А то, что подсаживают чистых уголовников для запугивания или воздействия на людей, это тоже реальность? 
 
Два раза ночью мне приходилось уворачиваться от сокамерника с заточкой. Я уже понимал, что такие вещи происходят, как правило, не случайно. Кто-то заказал... В общем — это один из элементов давления. Ведь самый простой вариант для следствия — чистосердечное признание. Или поддаешься такому давлению, или нет, и тогда от тебя в конце концов отстанут.
 
Сергей, и все-таки объясни, почему ты вновь подал на апелляцию? Ты же сам говоришь, что добиться правосудного решения почти невозможно, система не терпит оправдательных приговоров... Твои коллеги по профсоюзу не стали оспаривать решение суда и, наверное, были счастливы, что дело закончилось сокращением срока. 
 
У каждого свой порог отчаяния и страха. Я это понял, когда руководитель Шереметьевского профсоюза стал просить меня взять вину на себя. Допускаю, что это было условием сделки, при которой администрация «Аэрофлота» решила договориться с профсоюзом с позиции силы. Ведь главным возмутителем спокойствия они считали меня. Так или иначе, профсоюз меня сдал.
 
А «Аэрофлот» выплатил все деньги летному составу?
 
Нет, конечно. Но война закончилась. И уже никто не протестует, никто не возмущается. А командирами в российской компании «Аэрофлот» допустили летать иностранцев. И на них никто не экономит.
 
Тогда за что борешься ты?
 
Исключительно за чувство собственного достоинства. Я не мошенник, не вымогатель и не аферист. Я — русский пилот, который отстаивал свои законные права. Против меня сфальсифицировали уголовное дело, нет ни одного доказательства моей вины. Я буду добиваться реабилитации, потому что не собираюсь уезжать из страны и верю, что ложь, коррупция и беззаконие не могут доминировать вечно. 
 
Беседовала  Анна Попова
0
  • Никаких комментариев пока не было создано. Будьте первым комментатором.

Оставить комментарий

Гость Пятница, 20 Апрель 2018